Телевидение снова продает ностальгию по эксплуатируемым детям-звездам. Майкл Джексон всю жизнь расплачивался психическим здоровьем за отцовский бизнес, а теперь фанаты готовы платить огромные деньги за его старые ботинки. Его падение со сцены в Мюнхене назвали профессионализмом, хотя на деле это просто результат работы индустрии, которая использует людей ради денег. Точно так же советского вундеркинда Сережу Парамонова забыли, как только у него сломался голос, и он спился от депрессии. Родители-менеджеры калечат психику детей ради прибыли, а зрители потом умиляются их трагедиям в прямом эфире.
Телеканал снова показывает маргиналов. Лысая женщина с раздутыми губами продает наивным людям фиктивные сеансы за полтора миллиона, пока ее муж-боксер избивает до сотрясения мозга местных чиновников. Соседи в ужасе, дети сидят без школы и врачей, а бывший муж платит алименты за ребенка, который ему не родной. Люди боятся написать заявление в полицию на откровенных мошенников, вместо этого трясутся от выдуманных порч. Студия просто продает эти истории в прайм-тайм, цинично эксплуатируя человеческую тупость.
Очередной выпуск ток-шоу, где три женщины рассказывают, как их годами избивали, унижали и резали ножами их мужья и свекры. Полиция бездействует, жертвы отзывают заявления из страха, а абьюзеры в студии спокойно врут, что их просто не так поняли. Один мужчина прямо в эфире переложил попытку убийства на своего отца. Зрители смотрят эту трансляцию, пока героини рыдают, надеясь на справедливость, которой не существует. Законы о домашнем насилии не работают, а телеканал продолжает зарабатывать на чужих увечьях и страхах.
Молодая жена миллионера в 35 лет нашла себя в эзотерике, слала деньги «целителям» и писала сестре, что её убивают по ночам. Потом её голую тушку с кучей ножевых дыр нашли под домом. Муж ушёл за час до этого, дверь закрыта изнутри. В студии собрали подруг, сестру, студентов и самих «спасителей» — один инженер-механик с инвалидностью, другой торгует общением с мёртвыми. ВсВсе отмазываются. Следствие копает. Деньги были, мозгов не хватило, труп получился.
Два отморозка во дворе натравили стаффа на девчонку-волонтёра и сами её ногами отпинали. По голове били специально. Народ вокруг стоял и снимал на телефоны. Полиция потом завела лёгкую статью и забыла. Месяц девка дохнула дома с собаками, потому что в больницу не могла лечь. Только после трупа дело переделали на убийство и одного взяли. Эти двое годами всех пугали той же собакой, заявления писали — ноль реакции. Классика: пока труп не появился, система спала.
Бывший спецназовец пошёл на короткую прогулку в место, которое знал 19 лет. Лёгкая одежда, кроссовки, плюс пять градусов. Камеры его видели, дальше — пусто. Ни тела, ни следов, ни телефона. Ищут месяц, дроны, волонтёры, ничего. В округе уже куча таких пропаж, дома продают за копейки. Нашли свежую кровь косули и услышали выстрел — сказали, собаки виноваты. Телефонные данные стёрли через две недели. Версии любые: упал, браконьеры, старые грехи, энергия из земли.
Наталья устала от бывшего, который её доставал, полиция плевала. Нашла какого-то Кирилла, отдала ему 300 тысяч, чтобы тот «поговорил» с Олегом. Кирилл сразу сдал её ментам и сам оказался мошенником. Она села на полгода, присяжные оправдали, прокуратура отменила. Теперь снова суд и перспектива 15 лет. Олег как бил стариков и пугал ребёнка, так и ходит. Полиграф показал, что убийство она не заказывала, но деньги платила.
Специальный выпуск «Пусть говорят» про умершего Пиманова. Коллеги и друзья два часа вспоминают, какой он был удобный: помогал деньгами ветеранам, давал работу своим, снимал кино, играл в хоккей и вёл программу. Малышева рассказывает про старые съёмки, Фетисов звонит с архива, актёры благодарят за роли. Показывают последнюю запись, где он ещё живой. Все согласны, что человек был нужный.
Образцовый папаша 14 лет аккуратно скидывал копейки на «ошибку молодости», пока мама молча качала пресс и покупала квартиру. Стоило ему раз появиться на футболе без красной дорожки — и внезапно выяснилось, что это была трагедия вселенского масштаба. Теперь она орёт про «брошенного ребёнка» и требует четвертушку дохода плюс жилплощадь, а он через жену и юристов огрызается: «Какие отношения? Пара встреч и всё». Сначала «родила для себя», потом «признай и плати», а в студии все дружно рыдают про священное отцовство.
Стоматолог продала квартиру, перенесла четыре операции ради ЭКО, родила одного, развелась — и теперь орёт, что оставшиеся эмбрионы это «полноценные дети», а бывший — убийца. Тот, естественно, пишет заявление на уничтожение, потому что алименты и наследники ему не впёрлись. Суды уже четвёртый год крутят одну и ту же карусель: биомасса или человеки, отец или донор, жизнь с зачатия или с паспорта. Пока эмбрионы лежат в крио и ждут, кто кого переорёт.